Фотопроекты

Путь мудрости: София Семёнова

Я узнала, что такое горе, в самом раннем детстве.

Война началась 21 июня 1944 года, а 25 июня мне исполнилось только 8 лет.

Когда объявили по радио, что Германия напала на Советский Союз и немцы уже близко, мы – дети – сразу повзрослели. Папа ушёл на фронт, а мама осталась с двумя малыми детьми и своей младшей сестрой. Начались поспешные сборы к бегству… Не успели.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.22.20 PM
Фашисты вошли в город в первые дни войны, устроили еврейские погромы. Ворвались и в наш дом, зверски убили моего брата на глазах мамы и тёти, а меня спасло чудо – мама спрятала меня в нише под печкой. Не помню, сколько времени я там провела, но извлекли меня соседи после того, как родных увезли из дома под автоматами. Их заперли в подвале многоэтажного дома, куда загоняли всех евреев, чтобы потом забрать их в гетто либо расстрелять. Жертвами какого из двух вариантов стали они, я так и не узнаю.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.23.06 PM

Вскоре я оказалась в детском доме, куда определили меня соседи под чужой белорусской фамилией. Преследования продолжались и здесь. Во время визитов-проверок немцев меня прятали в разных местах и чаще всего это была печка-голландка. Меня подсаживали к самому потолку и укрывали.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.23.45 PM

Чем мы питались? Мороженой и гнилой картошкой, которую сами собирали на полях поздней осенью, когда уже наступали морозы. Её сладкий вкус с гнилым запахом преследует меня везде, даже когда я вижу в магазине sweet potato… Это в наше сытое время. Но голод ещё не самое страшное. Когда наступает ночь и на тебя набрасываются клопы, вши, блохи, от укусов которых нет спасения – это страшнее голода.

Мой детский дом быстро заселяли новыми сиротами, для которых надо было освобождать места. Сюда часто подъезжали машины и увозили «старожилов»: на расстрел или на работу в Германию. Однажды я тоже оказалась в машине, но вдруг заметила, что кто-то в немецкой форме пристально смотрит на меня. Мне стало страшно, я заплакала. Тогда он подошёл к машине, снял меня, передали кому-то из работников детского дома и по-русски сказал: «Спрячьте этого ребёнка». Кто это был, я так не узнала…

Screen Shot 2015-06-25 at 2.24.35 PM

Думаю, семейная пара, которая меня удочерила, не знала, что я – еврейка. Иначе не стали бы рисковать. Мы жили в доме на окраине Бобруйска. Землянка была моим жильем, и только иногда ночью можно было появиться дома. Так прошёл ещё целый год. В июне 1944 Бобруйск был освобождён от немецких оккупантов и я вышла из подземелья.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.25.06 PM

Сразу после освобождения в Беларуси заработали школы. Меня в школу не определили потому, что нужна была в доме работница – помощница мачехи. Выполняла недетскую работу, а буквы учила по газетам, которыми были оклеены стены в доме. Только в 9,5 лет меня отправили в школу, которая находилась на расстоянии 5 миль от дома и куда дети ходили пешком.

Самое активное участие в моей судьбе приняли две мамины сестры. Обе выжили, находясь в партизанском отряде в лесу, а после войны вернулись в Минск и немедленно приступили к поискам оставшейся в живых племянницы. Но осложняло эти поиски то, что у меня за годы войны сменилось три фамилии. Началась мучительная борьба моих родных за моё возвращение.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.25.48 PM

Не помню за что, но как-то в приступе очередного гнева мачеха избила меня так, что я сбежала из дома. На следующее утро в школе сообщили об этом тете Нине, которая сразу приехала и увезла меня в Минск. Мне было уже 12 лет, и у меня появилась новая семья и новая фамилия.

Я продолжила поиски отца уже в двухтысячных. Его судьбу я не знала до последнего. 2 года назад получила письмо из Израиля, где живет моя двоюродная сестра, которая пыталась меня разыскать. Из общения с сестрой я узнала, что отца казнили, как генерала Д.М. Карбышева, обливанием холодной водой на морозе до смерти.

Люди, которые пережили войну, остались её жертвами. Герои погибли в то время. О них и нужно говорить больше.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.26.36 PM

По жизни я – оптимист. Хочу жить сегодняшним днем, немножко думать о будущем и реже вспоминать прошлое.

Жизнь всё расставляет на свои места. С возрастом мы становимся мудрее и учимся переосмысливать все, что с нами происходит. Вот и я со временем поняла, почему судьба так жестоко отняла у меня детство. Потому что время было жестокое и не каждому было под силу справиться с собственным горем, не говоря уже о том, чтобы понять чужое.

Screen Shot 2015-06-25 at 2.27.05 PM

Ирина Якушева; фото: Кирилл Полевой