BlogsWindy thoughts

Елена Родина. Талант быть профи

Как заядлый Chicagoan я часто просматриваю свободную прессу нашего города: Reader, New City, Red eye. Всегда можно найти что-то, цепляющее взгляд. Февральский номер New City был именно с такой начинкой. Не успев долистать до конца, я обнаружила статью о традициях русских пить чай. Кто этот автор, который настолько доступно смог преподнести американскому читателю часть нашей культуры?

Знакомьтесь, Елена Родина. Журналист, иллюстратор, в настоящее время учится в докторантуре Northwestern University, Chicago (Department of Media, Technology, and Society).

История твоих путешествий по земному шару начинается с родного города Казань и ведёт свой путь от Гонконга до Кубы, от полуострова Ямал до Дальнего Востока… а сейчас развернулась в Чикаго. Что сподвигло поменять жизненный курс в направлении Америки?

Впервые моё знакомство с США состоялось в студенческие годы. Я была на втором курсе факультета романо-германской филологии Казанского федерального университета и участвовала в летней программе CCUSA. Мой опыт работы проходил в одном из лагерей восточного побережья Америки – Rockywold-Deephaven Camps, New Hampshire. Тогда я впервые увидела настолько интернациональный, разношёрстный и вместе с тем атмосферный коллектив.

Не так давно я, кстати, была в этом месте. Состав, конечно, поменялся, но я была приятно удивлена душевной встречей с директором.

– Насколько расширились границы твоего мировоззрения с открытием новых территорий? Появилась ли в суждениях качественно объективная сторона происходящих событий в различных частях мира?

– Быть журналистом – это уметь критически оценивать ситуацию. В России моя жизнь и работа именно такой и была. Когда я стала чаще бывать на Западе, мои взгляды начали претерпевать изменения. Я не скажу, что это – абсолютно другое понимание событий и мироустройства. Это -, скорее всего, возможность увидеть ценности, которые раньше, не смотря на близость, оставались незамеченными.

Мой стиль жизни определяет моя тяга к знаниям и новым открытиям. Пребывая в Испании, я улучшила свои навыки испанского языка, университет Орегона предоставил мне опыт преподавания русского языка и культуры американским студентам. Журналистская работа знакомила с людьми абсолютно разных сфер деятельности. С каждой новой встречей мне удавалось узнать что-то новое об абсолютно не известной мне до этого сфере жизни. Это не было категоричным «чёрным» или «белым» повествованием. Многослойно и многогранно раскрывались жизненные перипетии, социальные и политические процессы в тех или иных странах.

1

– Так с чего же началась ваша история журналиста?

Моим не первым, но знаковым местом работы, после окончания экстерном университета, стал журнал «Огонёк». Я отправила в редакцию журнала статью о своём 24-часовом опыте работе в московском ресторане. Каково же было моё удивление, когда материал напечатали, сохранив оригинальный текст и пригласив в редакцию с приглашением о работе. Согласитесь, это – приятный шок. Я переехала из Казани в Москву. Проработала в Огоньке не более полугода, и вдруг – почти в один день – у журнала сменился владелец, редакторский состав и идеология. Я воспользовалась этим моментом, чтобы сделать перерыв в профессии и заняться воплощением своей давней мечты: усовершенствовать знание испанского языка и пожить в Испании. Я поехала в Малагу и поступила в школу для иностранцев при Малагском университете. Год спустя мне позвонил мой старый редактор из «Огонька» и предложил вернуться – «перезапуск» журнала был неудачей, и его владельцы позвали прежнего редактора обратно. А он сделал все возможное, чтобы восстановить старый коллектив. Это было предложением, от которого я не могла отказаться.

После нескольких лет работы в «Огоньке» я решила, что готова к смене формата, и устроилась специальным корреспондентом в Esquire Russia. Esquire – ежемесячный журнал, и работа в нем позволяла мне больше времени проводить на месте репортажа. Из любимых материалов – фоторепортаж о вещах, которые люди теряют в питерском метро, правила жизни столетних русских бабушек, истории отношений русско-китайских пар на дальневосточной границе с Китаем. Пока я собирала материал о «калыме» – ценных подарках, которые дарят женихи невесте перед свадьбой, – я на пару с фотографом побывала в Калмыкии (где пила чай с маслом и солью), в Чечне (стреляла из снайперской винтовки), на Ямале (где на обед нас угощали сырой замороженной рыбой и сырым оленьим мясом).

– Журналист – это благодарная работа?

Сегодня мы все наблюдаем экономический кризис в журналистике. Всё меньше печатных изданий, превалирование электронного формата. В Америке некоторые издания даже стали применять аутсорсинг, используя статьи авторов из-за рубежа, где ставки на оплату гораздо дешевле. Но никто не несёт ответственность за качество работы, которое, конечно, страдает. При этом журналистика всегда была и остается волшебной профессией, которая дает невероятно много тому, кто остается в ней, несмотря на все эти экономические сложности и перемены. Ты не сидишь в пыльном офисе с девяти до пяти, у тебя есть возможность путешествовать, видеть и узнавать что-то новое каждый день и рассказывать об этом людям. Плюс в журналистику никогда не шли за стабильностью, это всегда было работой для тех, кто любит риск и приключения. Просто сегодня уровень риска и финансовой нестабильности выше, чем раньше.

– Сегодня вы – будущий профессор. Чем бы вам хотелось заниматься дальше?

Преподавательская карьера пока на первом месте. Также это исследовательская работа. Мне нравится изучать определённую тему подолгу, пытаться не просто констатировать проблему, но понять, почему она возникает, какие факторы на нее влияют. Например, сейчас меня интересует вопрос самоцензуры в журналистике, и мне интересно читать о том, как этот феномен «работает» в разных странах, разных социальных, экономических и культурных контекстах.

– Ваш послужной список работ в печатных журналах России и США заслуживает особого внимания. «Огонёк», Esquire, Elle, New City, Playboy, F5, Гастроном и др. У каждого из них своя публика. И «дело» писателя – быть максимально многогранным и богатым для читателей. Это качество с вами было всегда либо это – опыт, пришедший с годами общения и изучения психологии людей?

Думаю, это – опыт и влияние моих близких людей. С детства визуальное самовыражение было для меня на первом месте. Ещё в начале студенческой жизни я готовила иллюстрации в местную газету, а затем меня попросили написать к ним тексты. Так и втянулась в работу журналистом.

3

– Есть ли профессиональные различия в работе журналиста на территории США или России? Или работа журналиста универсально интернациональна?

Сама работа – скорее всего «да». Другое дело, что у нас есть различия в стиле работы, на это я бы обратила внимание.

В России журналистами, особенно в 90-е – начале 2000-х, становились люди без специального журналистского образования. Я по образованию филолог, моими коллегами были филологи, физики, политологи. Это не мешало, а скорее наоборот, делало российскую журналистику интереснее. В США всё гораздо традиционнее. Чаще всего, чтобы стать журналистом, здесь нужно получить профильное образование, потом начать работать с самой низшей ступени, в маленькой газете или журнале, постепенно подниматься по карьерной лестнице. Хотя, конечно, интернет сильно все меняет, ускоряет процесс.

В Америке, к тому же, более серьезно относятся к соблюдению журналистской этики – к проверке достоверности фактов, сохранению записей интервью, записок жуналиста с места репортажа. В России этого не то чтобы нет, но имеет более размытые формы, требования к журналистам менее строги, как мне кажется. Хотя, конечно, я не работала в России с 2008 года, и, возможно, с тех пор многое изменилось.

– Удивительно, сколько историй прошло через твои записи. Насколько они уникальны и, вместе с тем, про людей, которые изо дня в день с нами рядом. Здесь возникает вопрос: как тебе удается найти такие животрепещущие темы?

Темы чаще всего я нахожу сама, часть моей работы – найти тему, которая будет интересна читателю. Это не просто «что вижу – о том пою». Важно найти историю, конфликт и рассказать об этом так, чтобы читатель увидел какие-то знакомые до боли вещи по-новому и, возможно, задумался о вещах, о которых раньше никогда не задумывался. Журналистика, конечно, бывает разной, и, например, если ты пишешь новостные заметки или берешь интервью у звезд – это совершенно разные жанры. Мне же всегда было интереснее всего писать длинные репортажи или журналистские повествования, здесь это называют journalistic nonfiction.

– У тебя довольно высокий показатель вовлечения читателей в социальных сетях. Помимо хорошей критики, комментариев наверняка находятся особые отзывы от хейтеров. Сегодня это уже становится психологическим расстройством общества. Наверняка ты уже адаптировалась к их словам. А как было первое время? И как настроила себя реагировать при виде их колких замечаний?

Для меня всегда были важны мнения профессионалов в моём деле, слова редактора, близких друзей и коллег. Тем более я редко что-то или кого-то критикую в своих текстах, я скорее рассказываю истории, и такой подход реже вызывает какую-то совсем агрессивную критику. Хотя от этого никто не застрахован. И важно уметь понять, какая критика конструктивна – и тогда к ней прислушаться, а какая – просто проявление чьей-то злобы, и просто пропустить ее мимо ушей.

– В интернете можно найти ваши статьи о русской иммиграции в Midwest area США. Если вкратце, русская иммиграция – какая она? От чего бегут славянские люди и чего хотят достичь на новой земле? Носит ли наша иммиграция дух капитализма, предпринимательства или же видоизменилась и по прибытию в Штаты больше касается прав и свобод человека?

Русская иммиграция очень разная, и она происходила в разные исторические и экономические периоды, так что сложно говорить о ней как о чем-то монолитном. Плюс, разумеется, есть еще вопрос личной адаптации, и тут многое зависит от целей и возможностей каждого человека, от его характера. Другое дело, что есть какие-то базовые культурные различия в американской и русской культурах, которые для некоторых становятся сложными препятствиями. В американской мейнстримовой культуре, к примеру, очень важен оптимизм, вера в будущее, в то, что ты все сможешь, что все зависит от тебя. Важно улыбаться и быть позитивным, даже если все очень плохо. А для многих людей, которые выросли в России, такой подход кажется фальшивым, улыбки – ненастоящими. У нас ведь даже есть пословица, помните: «Смех без причины – признак дурачины». Помню, я переводила ее своим американским студентам, и они не могли понять: в чем ее смысл? Ведь смеяться – это всегда хорошо? Ну как тут объяснить?

– А мог бы существовать идеальный рецепт иммиграции? Возраст, место прибытия, первая работа, правильный круг знакомых. Ты бы могла его описать?

Не думаю, что тут есть какой-то идеальный рецепт – все очень индивидуально. Конечно, легче переезжать в другую страну, когда ты моложе, с возрастом это становится делать все сложнее. Но вообще я никогда не думала о себе как об иммигранте. Само слово в русском языке значит что-то бесповоротное, наверное, в силу нашей истории. Часто люди думают, что вот иммигрировал, значит, предал родину, уехал навсегда, назад дороги нет. В моем восприятии меньше фатализма и драмы. Я приехала в Америку и сейчас живу здесь, потому что мне здесь нравится. Но я с таким же успехом могу поехать в другую страну и пожить там. Или вернуться в Россию. Все будет зависеть от обстоятельств, работы. Мне нравится идея того, что человек не должен следовать принципу «где родился – там и пригодился», а сам может решать, где и как ему жить. Конечно, это часто сложнее сделать, чем сказать, и я очень благодарна родителям за то, что они дали мне образование, которое позволяет мне сегодня иметь подобный выбор.

– Часто ли ты используешь в работе свои иллюстрации? Получается ли с полуоборота создать процесс синхронизации искусства журналистики и живописи?

Это – идеальная рабочая ситуация для меня. Как бы мне хотелось творить именно в таком порядке: делать иллюстрации к собственным статьям. Увы, времени не так достаточно, чтобы претворить это в готовый материал. Спустя годы пребывания в Штатах, я научилась измерять время: усилиями, затратами, ресурсами. И на всё, чтобы мне хотелось, 24 часов в сутки не достаточно. Поэтому приходится распределять приоритеты максимально эффективно, не распыляясь.

2

– Мой любимый вопрос к людям творческой стези: как удаётся найти и поддержать вдохновение для будущих работ?

Профессионализм – это способность написать текст без вдохновения. В своей работе я именно этого и придерживаюсь. Да, признаюсь, у меня бывает настроение написать заметку, не следуя планам и заданиям. Как, например, статья «The Tea Souls: The Russian Drink of Choice Is Not (Always) Vodka” в New city – ее я написала на одном дыхании. Но вдохновение приходит не всегда, и если ты работаешь штатным журналистом и должен писать тексты каждый день, то должен уметь писать качественные заметки вне зависимости от того, есть у тебя для этого настрой или нет.

– И, следуя мечте, ты наверняка задумывалась о книге? Если да, что бы это могло быть?

Мне кажется, все мечтают написать книгу. Но могут это сделать только избранные. Я полностью отдаю себе в этом отчет, но мечтать не вредно, и я мечтаю, что рано или поздно напишу не статью, а прозу. И скорее всего, я буду так стесняться написанного, что прочтет мои творения только пара близких друзей.

– Твой график докторантуры довольно жёсткий, удаётся успеть расслабиться?

Если бы. Расслабиться – это переключиться на то, что приносит удовольствие и отвлекает внимание от текущих забот. Моё пристрастие – это велосипед. Я постоянно перемещаюсь по городу на велосипеде. Плюс у нас с мужем есть велосипед на двоих, «тандем», – это когда у одного «велика» два сиденья и крутить педали нужно в унисон. Со стороны это выглядит комично, но на деле очень весело и удобно. На этом тандеме мы исколесили не один штат, и объехали озеро Мичиган. К тому же я увлекаюсь созданием украшений. Какое-то время я профессионально разрабатывала дизайн колец из драгоценных металлов с бриллиантами, а сейчас уже в качестве хобби создаю бусы из полимерной глины, дерева, кожи. Приятно работать руками после того, как часами сидишь за компьютером и ломаешь голову над очередной научной статьей.

Ирина Якушева

Previous post

Тимур Валиев: «Все, на что способен»

Next post

Slowly. Со скоростью ребенка