PeopleCover story

Ирина Рувинская: «Относиться к жизни по-философски – это думать и задавать вопросы»

Ирина Рувинская – профессор философии и литературы в Школе Института Искусства в Чикаго (School of the Art Institute of Chicago). В 1995 году получила степень бакалавра по специальности философия/психология в Университете Нью-Йорка (New York University). В 2003 году продолжила обучение по направлению Французская литература в Сорбонне (Париж, Франция). В 2009 защитила диссертацию по философии в Университете Чикаго (University of Chicago).

Не так давно Ирина участвовала в проекте French World Fest, организованном Французским центром культуры и обучения в Чикаго (Alliance Francaise de Chicago). Здесь она представила лекцию об исторических взаимосвязях французской и русской культур. Пообщавшись с Ириной, мы узнали, как проходило становление будущего философа, чем занимательна профессия преподавателя и как нынче мыслит студенчество.

Ирина, расскажите вашу историю иммиграции. Откуда вы родом? Когда прилетели в США?

Родилась я в Казахстане – мои бабушка и дедушка оказались там во время второй мировой войны. Мама родилась там же, а вот папа уже приехал из Молдовы – учиться в местном институте.

В 70-е годы брат моей мамы уехал в Америку и с тех пор в нашей семье зародилась идея переезда в штаты. Переехать в Нью-Йорк мы смогли только в 1988 году; на тот момент мне было 15 лет. Сначала мы попали в Квинс (Queens), в район с «романтическим» названием Флашинг (Flushing). Затем переехали в Бруклин (Brooklyn), где было гораздо дешевле жить. Там мои родители обосновались и живут до сих пор.

Как складывалась ваша жизнь дальше? Как выбирали профессию?

Родители были заняты своими делами – и я была посвящена самой себе. Решила заниматься философией, училась в New York University. После окончания учёбы проработала 2 года секретарём в газете Daily News, параллельно подавала документы на PhD-программу в несколько университетов. Меня привлекала связь философии и литературы, но не так просто было найти школу с подобным уклоном. Спустя время я подала документы в University of Chicago и успешно поступила. Вскоре переехала в Чикаго на постоянное место жительство.

Поделитесь вашим опытом учёбы и проживания во Франции? Чем вам стала близка французская культура?

Когда я приехала в Америку, первым автором, который привлёк моё внимание, был Марсель Пруст. Ранее я ничего о нём не знала. Но в какой-то момент я поняла, что его книга стала знаковой для меня. Я выучила английский, читая книги Пруста. Затем мне захотелось прочитать их в оригинале – на французском. И свою диссертацию я решила писать по Прусту – по немецкой философии. Для того, чтобы научиться языку на качественном академическом уровне, я решила поехать во Францию. Участвовала в программе наподобие американского Fullbright и мне посчастливилось получить грант на обучение в Сорбонне на один год.

На ваш взгляд, чем разнится американская культура от французской?  

Французская культура более древняя. Французы знают, как жить и как наслаждаться жизнью. Американцы к этому непривычны. В то же время во Франции можно столкнуться со множеством препятствий, которых в Америке не существует. Знакомства с людьми намного сложнее. Обычно у французов связи многолетние, они знают друг друга с детства. А человеку, который никого не знает, довольно сложно войти в эти круги. Мне было легче. У меня были друзья-французы, которые представлили меня своим знакомым. Но думаю, если бы я осталась там жить, о чём в принципе и мечтала, мне было бы намного труднее, чем в Америке.

Почему вы решили стать профессором и пойти по академической стезе в карьере?

Моя бабушка была преподавателем – директором школы. Я всегда думала, что не буду учительницей. Но, как оказалось, мне это нравится. Какие могли быть варианты моей карьеры? В основном люди, которые выбирают специальность по философии, идут на адвокатов. Предлагали мне работу в Голливуде – быть писателем для ситкомс, – но меня это не привлекало. Лос-Анджелес не для меня. Северная и южная Калифорния мне нравятся, но жить бы там я не смогла.

Вы работаете профессором философии и летарутуры в школе при Институте искусств.  Каково быть преподавателем? Что получается легко, а что – с трудом?

Сейчас я преподаю русскую литературу – новый для меня класс. Со студентами мы занимаемся темой фантастики в литературных произведениях. Начинаем с работ Гоголя и заканчиваем советской фантастикой 90-х годов. Американские студенты, которые берут этот класс, занимаются русским языком и литературой, говорят немного по-русски. Интерес к русской культуре есть, что очень здорово.

Когда спрашиваешь, почему они выбирают это направление, многие говорят, что у них есть культурное притяжение, чувствуют что-то общее с русскими людьми и культурой.

Мне легко даётся преподавание и общение со студентами, а вот чтение и проверка их работ – тяжелее. Пишут они плохо, но для этого они и учатся – чтобы улучшить свою технику.

Какие они, студенты современности?

Все говорят, что они ленивые и у них нет никакой тяги к работе. Я этого не вижу. Студенты в нашей школе необыкновенные и творческие.

Все говорят о миллениалах… Что они дадут обществу, что привнесут?

У меня сложилось такое впечатление, что девушки становятся более самостоятельными, и это приятно видеть. Они не боятся говорить о себе, не боятся выражать своё мнение. В целом, у миллениалов нет наглости и навязчивости. Они не рассчитывают на кого-то, а в большинстве случаев действуют сами.

Человек науки – тот, кто видит шире и может немного заглянуть в будущее. Как изменится культура общения и понимания друг друга?

Общение меняется. Новые технологии применяются, и все твердят, что мы не общаемся друг с другом, книг не читаем. Мне так не кажется. Люди останутся людьми. По крайне мере, мне в это хочется верить.

А что останется после нас? Раньше мы писали письма. А сейчас масса фото в социальных сетях…

Останется намного больше, чем раньше. Многие даже из-за такого переизбытка информации хотят, чтобы их стёрли с этого пространства. Они хотят быть забытыми. Не знаю, слышали ли вы об этом… А ведь в современном мире технологий и записи информации это практически невозможно. Наше досье продолжает жить без нас.

Как понять философию?

По-русски это значит относиться к жизни без волнения. Но, как мне кажется, относиться к жизни по-философски – это как раз наоборот. Это думать по-другому. Для меня это значит думать и задавать вопросы. Вопросы, которые другие люди не задают. Это важно, потому что верить всему на слово нельзя. Вопросы, которые относятся не только к политике и экономике, а вопросы о сущности жизни. Это и есть то, что философы привносят в общую культуру.

А как знать в чём сущность бытия? Как не потерять себя?

Здесь дело не в ответе. Те, кто задают себе этот вопрос, живут определённо. Люди, которые не задают себе этот вопрос, живут жизнью, вещами, которые они получили от других. Часто люди себя не находят вообще. Они даже не теряли себя – просто не нашли.

Вы пишете для себя или, может быть, что-то уже издано или готовится к изданию?

Профессионально я часто пишу для конференций. Пишу на тему болезней, что звучит странно. Хотя исторически немецкая философия всегда интересовалась темой болезней как метафорой творческого труда. В прошлом году готовила статью для академического издания, а вместо этого написала историю о моей бабушке. Её опубликовали в литературном онлайн журнале Eclectica.

Чем вам интересно заниматься в свободное время?

Я читаю книги, люблю ходить в театр, путешествовать, заниматься йогой. Ничего экстремального. Моя работа и личные хобби часто пересекаются.

Есть также некоторые темы, которыми я постоянно интересуюсь. Например, тема памяти, воспоминания, а, если быть точнее, особенности перемещения (displacement). Мы постоянно перемещаемся. Раньше люди географически жили в одном месте и было чувство, что ритм жизни сохранялся. А сейчас, особенно с увеличивающейся миграцией, это теряется. Остаётся только память. Без памяти очень сложно понять, кто ты, откуда ты и куда идёшь. Память становится ещё важнее сейчас, чем раньше.

Без сомнений интервью с философом может привести к перемещению и в другие темы. Ведь, по большому счёту, разговор происходит с психологом, историком, литературо- и культуроведом. А это значит, что открывается ещё больше тем, о которых хочется узнать, расспросить и просто поговорить. Вот так и у нас прошло интервью с Ириной: познавательно, увлекательно и многогранно.

Photo by Iryna Iakusheva

 

Previous post

Почему переход в «Бруклин» - это хорошо для Мозгова

Next post

Holiday and Winter Events in Chicago