Sportinterview

Смена статуса

Саша Каун родился в Томске. В юношеские годы уехал учиться в США, где стал профессиональным баскетболистом, получил образование программиста, выиграл чемпионат NCAA (первенство американской студенческой баскетбольной лиги)… А затем снова вернулся в Россию, где провёл семь лет, играя за московский ЦСКА. В 30 он решился завершить свою карьеру в Европе и пополнить ряды «Кливленд Кавальерс» Национальной баскетбольной ассоциации. Вот такая вот смена статуса: из ветерана европейского баскетбола в новичка сильнейшей лиги планеты – американского НБА.

Саша, что для тебя значит баскетбол?

Это, первым делом, увлечение, которое превратилось в работу. Никогда не думал, что такое вообще произойдёт.

Когда ты начал заниматься баскетболом?

Дома в России я ходил в спортивную школу, но это было на таком низком уровне… да и не было такого увлечения этим спортом, как появилось в Америке. Плюс ко всему я из Томска, где баскетбол – это мёртвая зона, перспективы не было никакой. Да и большого «хотения» получить что-то от баскетбола тоже не было. Когда я приехал в Америку, понял, что здесь можно получить образование через баскетбол: попасть в хороший университет и продолжать играть.

А как возник вариант переезда в Америку?

Мой знакомый жил во Флориде. Он учился в школе, президент которой набирал много иностранных игроков. Я оказался в числе выбранных, так и оказался в США. Чисто по случайности, так сказать, приехал в эту страну.

Приятная случайность!

Да, очень даже. Когда я начал ходить в американскую школу, один из тренеров увидел меня, посмотрел на мой рост и спросил, хочу ли я заниматься баскетболом, я согласился попробовать. С этого все и началось.

Помимо этого ты успел получить образование…

Да, конечно. Я очень горжусь, что выучился в университете на программиста и рад, что получил образование.

Screen Shot 2016-01-05 at 12.26.56 PM

Почему тебя интересовали именно компьютерные технологии?

Пошёл по стопам отца-программиста. Да и сам я человек с логикой. Мне всегда нравились программирование, математика, компьютерные науки… И до последнего года в университете не думал, что буду заниматься профессионально именно спортом. Даже во время последнего семестра в университете я месяц стажировался в компьютерной компании. Думал, что буду работать, а не играть в баскетбол. Ведь от программирования тогда я получал кайф, мне очень нравилось. Когда моя команда выиграла чемпионат NCAA, появился вариант с ЦСКА. И я решил развивать карьеру баскетболиста.

Думаю, программирование помогает тебе и в баскетболе?

Верно. Мой склад ума помогает. Иногда бывает и негативно влияет, когда слишком сильно анализирую ту или иную ситуацию.

Что значило для тебя завоевание чемпионства NCAA?

Многое! Ведь этого слишком тяжело добиться. Лишь одна команда становится чемпионом, и дорога к этому титулу весьма и весьма сложная. Это турнир из шести игр, который нужно пройти без поражений. Все тогда, в 2008 году, казалось нереальным и невероятным, но очень рад, что это произошло. Команда у нас была хорошая, но никто и предположить не мог, что мы можем выиграть.

После думал ли вообще о том, что можешь уехать обратно в Россию?

Вариант с ЦСКА появился очень рано. Уже в начале мая мы начали вести переговоры. Руководство ЦСКА вышло на меня, Ватутин звонил, проявлял много интереса. Тогда я начал проходить тренировочные лагеря по командам НБА, затем, в конце июля, должен был лететь в сборную. В начале июня ЦСКА сделало мне предложение. И я, даже не дожидаясь драфта, перестал ездить на просмотры команд НБА и подписал контракт с ЦСКА. Знал, что возвращаюсь в Россию и в сборную.

Когда ты сказал своей жене Тэйлор, что вы едете в Москву, какая была её самая первая реакция?

Наверное, она была немного испугана. Но когда ты ещё в таком юном возрасте, в каком были мы, все очень интересно и хочется познавать новое. Я очень рад и благодарен ей, что она сделала этот шаг и согласилась переехать со мной в Москву.

Хотел ли ты вернуться в Россию?

Да. Я провёл семь лет в Америке. Мне это пошло на пользу и было хорошей сменой обстановки. Но мне хотелось выступать за ЦСКА, попробовать играть в другой баскетбол, быть рядом с семьёй и друзьями, у мамы наконец появилась возможность в гости приезжать. Все сложилось очень хорошо.

Годы в США не прошли даром. Ты из юноши превратился в мужчину?

Ты права. Семь лет, которые я провёл в США, много чего во мне изменили. На мой взгляд, это были лишь положительные изменения.

Спустя столько лет ты вновь вернулся в Америку, где правами на тебя владели «Кливленд Кавальерс». Думал ли ты, что однажды будешь выступать за эту команду?

Думать, конечно, я не сильно думал. Я точно знал, что закончил играть в Европе. Когда я вёл переговоры с агентом, он уточнял, точно ли я закончил играть. Карьера в Европе для меня подошла к концу, а вариант в США я был готов рассматривать. Было много разных нюансов, даже переговоры о трэйде прав на меня из Кливленда… Для меня же цель была одна: играть в команде сильной, играть в команде, которая целится завоевать титул. Это очень важно. Этот момент стал решающим фактором вообще в продолжении моей карьеры.

Почему ты решил завершить этап своей европейской карьеры?

Для моей семьи это был лучший вариант. Семь лет мы прожили в Москве. Это было очень хорошее время. Но совсем немного оставалось до рождения второго ребёнка, и я знал, что нужно что-то менять. Хотя бы потому, чтобы жене было легче… ведь она пошла на большой шаг, переехав жить в Россию – далеко от своей семьи. Для нас было логичнее вернуться в США. Важно было не продолжать играть в баскетбол или нет, а жить в Америке.

Что было для тебя – новичка НБА – самым неожиданным по приезду в НБА в зрелом возрасте?

Конечно, это очень большая перемена. Учитывая тот факт, что я семь лет играл в один стиль баскетбола в Европе, а по приезду в США мне пришлось адаптироваться к новым тенденциям и стилю игры. Мне это интересно – и это самое главное.

С какими трудностями ты сталкивался в начале сезона и что улучшилось по ходу?

В США сам баскетбол быстрее и игроки больше и сильнее. Если в Европе при росте в 211 см я был одним из самых высоких на площадке, то здесь уже для центрового считаюсь низковатым. Это тяжело. К этому я не привык. Одно дело, когда ты играешь выше всех, а другое, – когда против тех, кто выше тебя.

На время твоего подписания контракта с Кливлендом главным тренером этой команды был Дэвид Блатт. Вы знакомы не понаслышке: ты играл под его руководством в сборной. Был ли он фактором при твоём выборе команды?

Да. Но, опять же, выбора команды как такового у меня не было. Дэвид знает меня, Дэвид провёл со мной много времени. Я знаю его, и у нас есть понимание. Этот факт сыграл большую роль. Ведь он – тренер, к которому я мог прийти и спокойно поговорить, обратиться к нему. С ним я чувствовал себя очень удобно.

Screen Shot 2015-12-18 at 1.40.14 AM
А какой он тренер?

Он – человек амбициозный, любит выигрывать, очень тепло общается с игроками, всегда интересуется, как их семьи, заботится о своих подопечных и старается сделать для них все самое лучшее.

Ты сказал, что Дэвид Блатт – амбициозный тренер, а ты – амбициозный игрок?

Да, я люблю выигрывать. Кто-то спросил однажды: ты больше любишь выигрывать или ненавидишь проигрывать? Я больше ненавижу проигрывать. Играя в школе, я всегда выигрывал, играя в университете, я всегда выигрывал, играя в ЦСКА, мы всегда выигрывали… У меня так сложилась карьера, что я не был в команде, когда мы проигрывали. А потому быть частью команды, которая выигрывает, для меня очень важно. К сожалению, у меня не получилось выиграть Евролигу за семь лет, но, может, будет возможность стать частью чемпионства НБА.

А как воспринимаешь психологически то, что мало выходишь на площадку и не получаешь игровой практики как таковой?

Достаточно тяжело, но к этому нужно просто привыкнуть. Я знал, что подобное может случиться. Когда играешь в хорошей команде с сильными игроками, которые провели здесь несколько сезонов, а ты являешься новичком, много не стоит ожидать. Я стараюсь к этому привыкнуть, получить какой-то опыт, работать каждый день на тренировках. Это все, что я могу делать. И… надеяться, что на следующий год будут какие-то другие ставки.

Какие амбиции в тебе как в игроке живут до сих пор? Чего бы тебе ещё хотелось достичь?

Самое главное для меня – чтобы команда выигрывала. И, конечно же, выиграть чемпионство. Это моя главная цель.

Продолжаешь ли ты следить за выступлениями ЦСКА?

Конечно, за результатами выступлений слежу всегда. Плюс ко всему продолжаю общаться с игроками.

Как тебе новый стиль команды?

Не думаю, что он сильно поменялся. ЦСКА все равно играет в такой разыгрывающий баскетбол.

Screen Shot 2015-12-18 at 1.39.42 AM

Как ты воспринял Андрея Кириленко на посту главы федерации баскетбола России?

Рад за Андрея, что он принял такой вызов. Это очень непростая работа: вернуть российский баскетбол на тот уровень, на котором он был после Лондонской Олимпиады. Надеюсь, что он сможет это сделать, ведь впереди очень много работы. Может, он уже проклинает себя за то, что ввязался во все это. Но я очень надеюсь, что он поможет российскому баскетболу. И я думаю , что он – единственный человек, который может это сделать. Именно из-за него, я думаю спонсоры пойдут на помощь. Знаю, что одним из первых спонсоров федерации удалось подписать компанию «Норильский Никель», а это очень большой плюс. Федерации это нужно, ведь у нее слишком много долгов, с которыми нужно рассчитываться. Из федерации нужно создавать хорошую организацию, где все работают и трудятся, а не просто приходят получать деньги. Знаю, насколько все там было плохо до того, как Красненков пришёл. Когда он занял этот пост, то сумел поменять очень многое, но, когда он ушёл, все опять стало рушиться. Удачи Андрею! Думаю, он справится, и у сборной все будет хорошо.

Приход Андрея Кириленко к этому посту – революция в российском баскетболе?

Я надеюсь. Тенденция последних лет – великие игроки занимают посты президентов федераций. Но это люди, которые понимают, что к чему. Особенно Андрей. Он проиграл много лет в США, в Европе, он каждый год был в сборной. Андрей – человек, который знает этот мир от и до, что нужно для сборной, что – нет и как ей можно помочь.

Ты задумывался о возвращении в сборную?

Нет. Несколько последних лет по состоянию здоровья мне было тяжело это делать. Есть свои, уже хронические, травмы. Но, опять же, если все будет хорошо, я только «за». Моё видение таково: если приходить в сборную, то на весь олимпийский цикл. Нельзя прийти на год или на два, чтобы помочь команде выйти куда-то, а потом исчезнуть. А готов ли я проиграть следующий олимпийских цикл? Вряд ли. Четыре года – это лишком много.

У тебя есть бронза олимпиады. Золота, наверное, все же хочется?

Хочется! Но для нынешней сборной это весьма трудоёмкая задача. Собрать всех игроков, особенно в той ситуации, которая имеет место сейчас в российском баскетболе, будет весьма непросто.

В любой российской семье родители хотят, чтобы их дети занимались спортом. У тебя такое было?

Нет. Вырос я в провинции – в Томске, – а там ни в одном спорте особой перспективы нет. Говорю об этом с сожалением, но таково было наше детство. Меня мама все время пихала на рисование. Я отдал этому дело очень много лет.

Какого мужчину воспитала в тебе трагедия, которая произошла в твоей семье?

Тяжело ответить на этот вопрос. После гибели моего отца, на меня упало больше ответственности. Маме приходилось много работать. Я был один дома и быстро стал независимым. Это и помогло мне быстрее адаптироваться в Америке.

Хотел бы ты, чтобы твои дети занимались спортом?

Глядя на мою дочь и понимая, сколько у неё энергии, думаю, занятия спортом пошли бы не только ей на пользу, но и нам – родителям. Но на самом деле мне важнее, чтобы дети занимались тем, чем они хотят. Толкать их в ту или иную сторону я бы не стал.

А что значит для тебя твоя семья?

Это все. Это моё самое главное в жизни. Я стараюсь проводить с семьёй очень много времени. Особенно когда появились дети, стало намного веселее. Растить детей тяжело, но я получаю от этого процесса истинное удовольствие.

Previous post

Нос на улицу или… Чем заняться в Чикаго в морозный день

Next post

Выше земного