BlogsДругая параллель

Виниловые воспоминания, или история советской грампластинки

Было время, когда на полках вездесущих шведских стенок рядом с советской энциклопедией красовались собрания известных писателей и аккуратными стопками хранились грампластинки. Каждое новое приобретение считалось знаменательным событием: взрослые благоговейно протирали проигрыватель от пыли в мечтах о предстоящей вечеринке под звуки «битлов», а дети с нетерпением ждали вечера, чтобы, устроившись поудобнее в любимом дедушкином кресле, погрузится в волшебный мир сказок. Василий Ливанов, Юрий Энтин и Геннадий Гладков, Георгий Вицин, Олег Табаков – неподражаемые голоса великих актеров превращали кусочек винила с неизменным логотипом «Мелодия» в настоящую драгоценность.

Сейчас уже сложно сказать, когда начался бум коллекционирования пластинок. Скорее всего, с появлением самой возможности записи звука. Вначале собиранию подверглись перфорированные круги для шарманок и восковые валики для фонографа, затем и сами граммофонные пластинки. Коллекционирование, например, поп-рок-музыки в ее нынешнем понимании началось, скорее всего, с Элвиса, Тhe Beatles и Rolling stones.

В Советском Союзе были и виниловые (или жесткие, как их иногда называют), и гибкие (так называемые flexi) пластинки, к которым можно отнести открытки, звуковые письма, звуковые приложения журналов «Кругозор», «Клуб и художественная самодеятельность», и, конечно, грампластинки «монополии советской грамзаписи» фирмы «Мелодия».

Вначале были «кости»…

В период 1945-47 годов произошел первый прорыв западной культуры в СССР. После войны, благодаря вернувшимся с фронта, в Советский Союз попали трофейные пластинки, в частности записи Петра Лещенко и Александра Вертинского, которые сразу же заняли свою особую нишу в бытовой патефонной культуре. На этих дисках лежала печать если не запретности, то, во всяком случае, некой недозволенности. В послевоенные годы патефон играл огромную роль в быту советских людей, скрашивая жизнь в самые трудные ее периоды. А когда в конце 40-х началась идеологическая борьба с космополитизмом и низкопоклонничеством перед Западом, меломанам пришлось развивать смекалку. Так возник легендарный советский феномен – «ребра», или «кости»!

Это были настоящие рентгеновские снимки – черепов, позвоночников, суставов, костей рук и ног… Выбор материала объяснялся довольно просто: его было много, он был дешев, доступен, на нем было удобно писать, пластинки можно было прятать в рукав во время рейдов дружинников и нарядов милиции. Рентгеновские снимки скупались засланными казачками оптом за копейки в поликлиниках и больницах. Пластинки из них изготавливали на особых установках глубоко законспирированные отечественные самородки-Кулибины. Если верить книге «Рок в СССР» Артемия Троицкого, то аппараты, на которых «нарезались кости», переделывались из старых граммофонов, хотя, по другим источникам, это утверждение спорно. Продавались «кости», само собой разумеется, из-под полы, а люди, производившие или продававшие их, рисковали заплатить огромный штраф и даже поплатиться свободой за «идеологическую диверсию и незаконную экономическую деятельность».

«Костей-ребер» было много, они были везде. И записан на них был не только рок-н-ролл. В интеллигентных семьях на рентгеновских снимках можно было найти Александра Вертинского или очень популярное в те времена танго “Kiss Of Fire” в исполнении Georgia Gibbs. В Москве, например, их можно было приобрести возле ГУМа у «алкоголических небритых личностей», похожих на персонажей некоторых песен Аркадия Северного. «Темные личности отираются у музыкального отдела ГУМа», – примерно так писал о них журнал «Крокодил». Среди клиентов-покупателей, которые в большинстве своем были стилягами, продавцы таких пластинок звались дельцами. Стоили «ребра» рубль-полтора «новыми» деньгами – как пять порций мороженого.

Звуковой парадокс

В начале 60-х «кости и ребра» наконец стали выпускать цивилизованным образом. Теперь они именовались гибкими звуковыми письмами, а в западной литературе о них писали “official flexi postcards”. Продавались такие пластинки относительно официально – в качестве сувениров на советских курортах. Также разрешалось записывать звуковые письма в специальных студиях звукозаписи. Диапазон артистов, предлагаемых к изданию на звуковых письмах, был весьма широк: начиная от отдельных композиций Окуджавы, Высоцкого, Галича, цыган, «эмигрантов» и музыки из фильма «Генералы песчаных карьеров» до вожделенного рок-н-ролла. Правда, репертуар или каталог таких студий состоял не из конкретных альбомов исполнителей, а из отдельно отобранных «вещей». Выбор композиций производился работниками студии на слух.

Если рассматривать «кости» и «письма» как синглы, причем односторонние, то получается парадокс. На Западе такой продукт был коммерческим, нацеленным на реализацию здесь, сейчас и дешево, в Союзе же денег обычно хватало только на одну композицию, не говоря уже об альбомах (а иногда и та не входила целиком). Вот эти самые записи сейчас и являются подлинными раритетами – немногие коллекционеры могут похвастаться их наличием в своих собраниях. Стоимость же таких экземпляров в начале 90-х годов ХХ века доходила до десятков, а то и сотни английских фунтов. Ведь в свое время это была практически штучная продукция, и, как бы ни каламбурно это звучало, очень мало «костей» дожило до наших дней.

Советская мелодия

А вот те самые пластинки советского детства, с добрыми сказками и незабываемыми иллюстрациями, талантливо озвученные легендами советского театра и кино, выпускались одной единственной фирмой – «Мелодия». В 1965 году в стране работало целых пять заводов по производству грампластинок: в Москве, Ленинграде, Риге, Ташкенте и Тбилиси. В 1970 году тираж пластинок в СССР достиг 180 миллионов. «Мелодия» объединила основные фабрики грампластинок и звукозаписывающие студии, существовавшие на тот момент, и до второй половины 1980-х годов являлась единственной в стране государственной организацией по массовому производству и распространению фонограмм.

Как и любой масштабный советский проект «Мелодия» вобрала в себя лучшие умы и таланты – признанные режиссеры, известные актеры и музыканты, писатели и художники были шестеренками единого звукозаписывающего механизма. Благодаря своему качеству, записи «Мелодии» получили мировое признание – экспортировались более чем в 90 стран, неоднократно отмечались международными премиями и переиздавались за рубежом. В свою очередь «Мелодия» издавала записи по лицензии зарубежных фирм, а к началу 1990-х фирма входила в шестерку крупнейших мировых звукозаписывающих компаний.

Сегодня грампластинки еще пылятся где-то на антресолях в бабушкиных квартирах, но если хорошенько прислушаться, то сквозь виниловый шорох детских воспоминаний можно услышать далекий чарующий голос: «Ну, что же, устраивайся поудобнее, дружок, сейчас начнется сказка…»

Previous post

Нино Аробелидзе: “Невозможно жить без любви”

Next post

ХОРА глазами обывателя